Prove They Are Alive!
За демократию и права человека в Туркменистане  For Democracy and Human Rights in Turkmenistan
20.02.2017  
Общество и религия

06.10.2016
Стояла тихая, прозрачная осень...

Нургозель Байрамова

Пугающий своей жестокой правдой символ: мрачные развалины старого кладбища стали памятником разрушенному в 1948 году Ашхабаду. Нет старого Ашхабада, ему на смену пришли мраморные многоэтажки, пустынные дворы и «протокольные» автострады.

«Стояла тихая, прозрачная осень, небо было полно необыкновенно ярких звезд. Жители города неторопливо прогуливались под деревьями. Окна домов были открыты настежь. Ашхабадцы наслаждались вечерней прохладой. Вдруг страшный удар снизу потряс город. Дома начали качаться. Через мгновение качание домов стало ужасным, устоять на ногах было трудно…

Качание так же быстро кончилось, как и началось. Землетрясение, вернее первый толчок, продолжалось несколько секунд, а может быть, и меньше. В этот страшный момент всякое чувство времени исчезло. Этих нескольких секунд было достаточно, чтобы уничтожить большой город и убить десятки тысяч людей.

За окном было что-то невероятное, невозможное. Вместо темной прозрачной звездной ночи стояла непроницаемая молочно-белая стена, а за ней ужасные стоны, вопли, крики о помощи. За несколько секунд весь старый глиняный, саманный город был разрушен, и на месте домов в воздух взметнулась страшная белая пелена пыли, скрывая все». («100 великих событий ХХ века»)

68 лет прошло с той страшной ночи, и сегодня жители Туркменистана, независимо от национальности и веры, поминают своих близких, погибших в ночь на 6 октября 1948 года, каждый — в соответствии с традициями и обрядами своего народа, но все — с искренней мольбой о вечном покое и вечной памяти всем тем, кого уже никогда не будет рядом с нами.

Уходят из жизни свидетели тех страшных дней, оставляя свои воспоминания лишь детям и внукам, которые уже с большим трудом находят могилы погибших родственников на заросшем бурьяном старом ашхабадском кладбище. Кладбище считается христианским, на его территории расположен Свято-Никольский храм. Однако, в октябре 1948 года здесь хоронили не только русских, украинцев и армян, но и туркмен, азербайджанцев, евреев: в своем горе жители Ашхабада не делились по национальному и религиозному признаку.

«В ночь с 5 на 6 октября 1948 года столица Советской Социалистической Республики — город Ашхабад был стерт с лица земли катастрофическим землетрясением. От ударов подземной стихии сильно пострадали и рядом расположенные города и поселки… В самом Ашхабаде почти 100 процентов жилых одноэтажных зданий из сырцового кирпича полностью уничтожено. Около 95 процентов всех одноэтажных зданий со стенами из обожженного кирпича — разрушена, а оставшаяся часть была непоправимо повреждена. До 85 процентов двухэтажных зданий из обожженного кирпича с элементами сейсмостойкости разрушены и непоправимо повреждены. В городе единицами насчитывались здания, пригодные к эксплуатации, да и то только после капитального ремонта. Землетрясение произошло в неблагоприятный момент — около часа ночи по местному времени, когда большая часть жителей уже спала. Люди, не успев даже осознать происходящего, в считанные секунды оказались под обломками своих жилищ». (Батыр Каррыев*, «Вот пришло землетрясение»)

Точное число жертв и пострадавших до сих пор остается неизвестным. Существует несколько версий. По данным, опубликованным вскоре после трагедии, жертвами стали 40 тысяч ашхабадцев, позднее эта скорбная цифра выросла до 110-120 тысяч. В период правления Сапармурада Ниязова официальной считалась приведенная им в «Рухнаме» цифра — 176 тысяч. В сообщении Государственного информационного агентства Туркменистана (ТДХ) от 6 октября 2016 года говорится: «Ровно 68 лет назад природная катастрофа нанесла туркменскому народу невосполнимую утрату, оборвав жизни сотен тысяч человек».

Как бы то ни было, ашхабадское землетрясение признано одной из самых разрушительных катастроф XX века, полного и независимого описания которой нет до сих пор.

Чтобы представить себе величину трагедии, мы опираемся на воспоминания очевидцев, но и их в живых почти не осталось. Ведь даже тем, кто родился в тот год, сегодня уже под 70, и, скорее всего, они знают об ашхабадском землетрясении лишь по рассказам своих родителей. Во многих семьях коренных ашхабадцев хранятся воспомнания об этой страшной ночи. У каждой семьи — своя история, свое видение события. Но собранные вместе, они могли бы дать полную картину трагедии, на долгие годы наложившей отпечаток на судьбы ни одного поколения.

Говорят, чтобы избавиться от тяжелых воспоминаний, о них нужно рассказать, поделиться ими с кем-нибудь из близких или даже незнакомых людей. Но как забыть ту страшную ночь, которую вы сами хотя и не пережили, но видели ее отпечаток на лицах матери, отца, старшего брата или сестры? И что делать, если каждый октябрь каждого года какая-то упрямая сила ведет вас на «Хитровку», на старое кладбище, заставляет пробираться через заросли колючки, через рвы и ямы, искать узкие тропинки, стараясь не наступить на чуть заметные могильные холмики, не споткнуться о расколовшиеся каменные плиты, не напороться на опрокинутые ржавые железяки, некогда бывшие крестами?

А может быть, в этом заключается какой-то трагический смысл, пугающий своей жестокой правдой символ: мрачные развалины старого кладбища стали памятником разрушенному в 1948 году Ашхабаду. Нет старого Ашхабада, в котором жили эти люди, нашедшие свою смерть под развалинами некогда уютных домиков, окруженных зеленью садов, с увитыми виноградником беседками. Им на смену пришли мраморные многоэтажки, пустынные дворы и «протокольные» автострады…

«Среди ночи — грозный гул, потом грохот и треск, земля задрожала и заколыхалась. Полупроснувшись, подумал: опять война снится и бомбежка! Но эта катастрофа была похуже бомбежки. Поняв, вскочил и выбежал во двор, за спиной рухнул дом. Клубы взметнувшейся пыли, качающиеся деревья и падающие дома были освещены каким-то странным желтоватым светом. Затем наступил мрак и со всех сторон раздались крики, плач; засветилось багряное пламя вспыхнувших пожаров, а земля продолжала временами подрагивать. То тут, то там сыпались кирпичи, падали уцелевшие стены… Откопали подушку, под ней лицо матери. Она была жива, но ранена, без сознания и уже задыхалась. Подбежал сосед, мы приподняли балку и вытащили мать». (Андрей Никонов, «Хроника ашхабадской катастрофы»)

«Многие тысячи спавших людей оказались засыпанными обломками своих жилищ. Сотни рабочих ночных смен погибли под развалинами своих предприятий. Погасло электрическое освещение… В наступившей кромешной темноте несколько секунд слышался грохот разрушающихся зданий, треск ломающихся балок, грохот железа. Глухой шум, подобный глубокому вздоху пронесся по городу и, тотчас же наступила мертвая тишина. Воздух наполнился густой удушливой пылью. Ни одного звука, ни криков о помощи, ни звуков животных, — как будто бы под развалинами погибло абсолютно все живое. Только спустя некоторое время появились первые признаки жизни — крики о помощи, стоны раненых, детский плач, причитания о засыпанных, погибших родственниках». (Из воспоминаний заместителя министра здравоохранения СССР, главного санитарного инспектор Минздрава СССР, подполковника медицинской службы Т.Е. Болдырева. (Процитировано по книге Б. Каррыева «Вот пришло землетрясение»)

«Спустя несколько дней после первого толчка мне пришлось летать на военном самолете над городом и изучать аэрофотоснимки, — вспоминал председатель Президиума Туркменского филиала Академии наук СССР, депутат Верховного Совета ТССР, академик Д.В. Наливкин. — Квартал за кварталом одна и та же картина. Смотреть было жутко и тяжко. Число человеческих жертв осталось точно не подсчитанным, но цифра была ужасающей…»

Другой очевидец вспоминал: «В ночь землетрясения на центральной площади Ашхабада хирург Б.Л. Смирнов (знаменитый врач, академик и переводчик ''Махабхараты'') Г.А. Бебуришвили, М.И. Мостовой, И.Ф. Березин, В.А. Скавинский и другие врачи устроили на скорую руку госпиталь. Зажгли костры, кипятили в ведрах воду, накрыли простынями обеденные столы и приступили к работе. Борис Леонидович Смирнов оперировал черепные ранения. Другие ампутировали конечности. Свет факелов и костров освещал жуткую картину: сотни лежащих вповалку людей, фигуры врачей, склонившиеся над столами…» (Процитировано по книге Б. Каррыева «Вот пришло землетрясение»).

В течение 6, 7, 8 октября из Москвы, Баку, Алма-Аты, Ташкента и других городов на место трагедии прибыло шесть тысяч врачей и медицинских работников.

Несмотря на полное разрушение зданий и сооружений аэропорта и выход из строя всех средств связи, Туркменское управление гражданского воздушного флота через 4 часа после землетрясения начало направлять в другие города самолеты с тяжелоранеными. На второй день после катастрофы было полностью восстановлено железнодорожное движение на протяжении всей Ашхабадской железной дороги. С 6 по 26 октября из Ашхабада на военных и гражданских самолетах и в санитарных поездах и «теплушках» было эвакуировано около 9 тыс. человек.

Большинство погибших было извлечено из-под завалов и похоронено в течение 6-7 октября, однако сотни жертв длительное время еще оставалась под развалинами. Тем не менее, медикам и работникам санэпидслужбы удалось не допустить вспышки серьезных эпидемических заболеваний. Мертвые были захоронены, раненым была оказана экстренная помощь, многие были эвакуированы из сейсмоопасной зоны.

Были развернуты полевые кухни и другие средства для обеспечения пострадавших людей питанием. Лишившимся крова выдавались пособия. Прибывшие в разрушенную столицу воинские части и военно-восстановительные бригады из марыйского, кизыл-арватского и других гарнизонов спешно устанавливали армейские палатки и возводили «времянки»: приближались холода.

«Во многом оперативность спасательных работ в Ашхабаде определилась недавним опытом второй мировой войны, когда практически вся народнохозяйственная деятельность СССР подчинялась условиям военного времени, — пишет Б. Каррыев. — Операцию по оказанию помощи городу можно отнести к уникальному примеру крупномасштабных спасательных работ, по эффективности и организованности и сегодня не имеющего аналога в мировой практике».

…Согласно одной из версий, Иосиф Сталин распорядился закрыть информацию об ашхабадской трагедии, чтобы избежать прибытия в страну большого числа представителей международных гуманитарных организаций, прежде всего, «Красного креста». Якобы Лаврентий Берия убедил вождя в том, что «вместе с помощью в страну проникнет много иностранных шпионов». Как ни парадоксально звучит, нынешние туркменские власти исповедуют ту же политику.

Вместе с уходом из жизни свидетелей ашхабадской трагедии 1948 года как будто еще глубже уходят в землю могилы жертв той страшной ночи, унося с собой скорбь и слезы живущих, но оставляя им тяжкий груз воспоминаний — серое пепелище на месте пожаров, в огне которых сгорели мечты и надежды на счастливую послевоенную жизнь.

Память о невинно погибших: заживо погребенных под развалинами своих домов мужчин и женщин, скончавшихся от ран и удушия стариков, отцов и матерей, умерших от боли и скорби по погибшим и пропавшим без вести детям — не должна быть предана забвению. Это то самое наследие, которое мы почитаем из уважения к людям, а не к пустому лозунгу. Пусть это будет новая Книга памяти о тех, кто стал жертвой неуправляемой стихии и погиб 68 лет назад, 6 октября 1948 года, в ночь страшного ашхабадского землетрясения.

Специально для «Гундогара»

*Батыр Каррыев  — геофизик, специалист-сейсмолог, профессор, доктор физико-математических наук, руководитель ряда проектов в области сейсмологии и информатики, автор более 150 научных и научно-популярных публикаций. Балтийский федеральный университет им. И. Канта.

Ê Вариант для печати


Обсудить эту статью