Prove They Are Alive!
За демократию и права человека в Туркменистане  For Democracy and Human Rights in Turkmenistan
30.04.2017  
Диктатура

24.02.2016
Семейный башизм

Виталий Волков

Президент Таджикистана может поссориться и с Россией, и с Ираном

Если бы Туркменбаши при жизни мог знать, с каким пиететом к его методам правления отнесется Эмомали Рахмон, возможно, в Ашхабаде рядом с золотой статуей Великого Сердара воздвигли бы небольшой медный монумент таджикскому президенту.

Однако повышенное внимание к туркменскому опыту глава Таджикистана стал проявлять уже после смерти Ниязова. Потребность в этом опыте Рахмон испытал тогда, когда принял решение отказаться от таджикских мирных соглашений 1997 года, извести оппозицию и утвердить если не в чистом виде «туркменбашизм», то некий «семейный башизм».

Поэтому тот суд в Душанбе над группой руководителей Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), единственной оппозиционной партией, которая имеет широкую опору среди населения, — это не рахмоновское «ноу-хау», а воспроизведение печально известного процесса в Ашхабаде по делу о так называемом покушении на Туркменбаши 25 ноября 2002 года.

Тогда группа недовольных Ниязовым активистов, собравшаяся вокруг бывшего вице-премьера страны Бориса Шихмурадова, попыталась сместить Ниязова, а в результате сама попала в капкан туркменских спецслужб (не без помощи турецких коллег). Ее члены оказались жертвами и участниками колоссальной провокации, благодаря которой под корень было вырублено всякое инакомыслие и по стране прокатились несколько волн репрессий. Главным же событием провокации была даже не инсценировка покушения на Ниязова, а состоявшийся через месяц спектакль суда над «ноябристами» — «террористами и предателями», с демонстрацией признания ими вины, покаяния, общественного осуждения. Следствие тогда заняло буквально недели, суд прошел быстро и «всенародно».

Теперь римейк в исполнении КНБ и Верховного суда Таджикистана. 9 февраля в Душанбе, в помещении СИЗО ГКНБ начался процесс, где обвиняемые — тринадцать руководителей ПИВТ и четверо человек, близких лидеру партии Мухиддину Кабири (он сумел заблаговременно покинуть страну), должны быть признаны террористами и предателями за участие в подготовке мятежа генерала Назарзоды. Помните, в начале сентября 2015 года замминистра обороны Таджикистана Абдухалим Назарзода и группа верных ему военных неожиданно совершили нападения на отделения милиции в Душанбе и в Вахдахе, а затем ушли в Рамитское ущелье. Ликвидировать мятеж властям удалось только через две недели, и, как говорят инсайдеры, страху Рахмон натерпелся немалого — такого широкого недовольства своим правлением и готовности к сопротивлению в среде своих военных он не ожидал. Но президент использовал эту неприятность для реализации давно задуманного плана. И вот в действиях Назарзоды обнаружен исламистский подтекст, а в числе его сообщников выявлены лидеры ПИВТ. Эти сообщники брошены за решетку вместе с выжившими сторонниками генерала, а партия ПИВТ запрещается.

Но Рахмону необходим громкий показательный процесс, который поставит на партии неизгладимое клеймо террористической организации. Исполнителя проекта — КНБ — при этом не волнует ни то, что за две недели мятежа бывший замминистра обороны ни разу не выступил с какими-либо масштабными политическими заявлениями, уж тем более с исламистскими, ни то, что со стороны ПИВТ (которая вела себя последние пару лет очень осторожно) было бы безумием поддерживать безнадежный с точки зрения соотношения сил мятеж генерала, ни то, что сам этот мятеж, как утверждают инсайдеры, не имел политической подоплеки, а был вызван возросшими коммерческими аппетитами родственников Рахмона, которые наложили лапу на бизнес и имущество генерала. Прокуратура известила, что мятеж готовился аж несколько лет при активном участии ПИВТ, некоей «третьей силы» и финансировался из-за рубежа, чтобы, пользуясь таким поводом, провести большую зачистку и среди силовиков, и среди политической оппозиции и придать «заговору» соответствующий масштаб. С сентября по февраль прокуроры завершили расследование приблизительно по 200-м делам — причем, как можно понять из официальных сообщений, 172 из них касаются сторонников Назарзоды. Теперь на очереди суд.

Но тут с «туркменским образцом» 2002 года начинаются расхождения. Судя по крайне скупым данным, которые правозащитники получили от родственников обвиняемых пивтовцев, никто из них своей вины не признал, несмотря на применение к ним жестких мер воздействия, вплоть до пыток. Власть пока лишилась самого главного элемента показательности — признания вины в содеянном, в терроризме и, наверное, в связи с иностранными разведками. А также покаяния, самоуничижения, как это было в Туркмении. А лишившись этого, она засекретила суд. Причем так, что все источники автора в один голос утверждают — реальной информации о том, что происходит сейчас внутри СИЗО ГКНБ, у них практически нет. Впрочем, наблюдатели говорят, что для засекречивания есть, по меньшей мере, еще две причины.

Во-первых, связь между группой Назарзоды и ПИВТ настолько вымышленная, что собранные доказательства лучше не предъявлять публике. КНБ создавал эту связь «с колес», импровизируя сразу после мятежа, тогда как в Туркмении чекисты имели время создать более артистическую конструкцию, поскольку сами сочиняли сценарий еще до «нападения» на кортеж Ниязова 25 ноября 2002 года. Во-вторых, пресловутая «третья сила». В истории 2002 года для Ниязова «злым гением заговора» стал Узбекистан (тем более что Борис Шихмурадов действительно около двух недель скрывался в посольстве этой страны). Таджикскому КНБ приходится своего «злого гения» создавать по ходу пьесы. Тут подошли бы и исламистские группировки в Афганистане, Пакистане или же в арабских странах, но, похоже, эта роль может быть отдана другому актеру — на свою беду Тегеран предоставил Мухиддину Кабири трибуну для выступлений, несмотря на протест Душанбе.

Эксперт центра изучения современного Афганистана Андрей Серенко рассказал «Новой»–Казахстан», что еще во время сентябрьского мятежа окружение Рахмона, растерявшееся и напуганное готовностью целой группы силовиков сопротивляться действиям «семьи», лихорадочно искало причину вовне — тогда в качестве возможных подстрекателей мятежа назывались то Россия, то США, то Иран. Сейчас, после появления Кабири в Тегеране, Душанбе фокусируется на Иране и даже старается спешно заручиться поддержкой злейшего врага аятолл — Саудовской Аравии. Но окончательное решение ссориться с Тегераном Рахмон еще не принял, тогда как «третью силу» на суде уже пора предъявлять. Поэтому суд засекречен — это дает власти паузу, чтобы определиться с решением и его обоснованием. Тем более Рахмон наверняка помнит, что отношения между Ашхабадом и Ташкентом история с «ноябристами» испортила всерьез и надол-го, дело тогда чуть не дошло до войны.

Что касается Тегерана, то там, считает Андрей Серенко, будут ждать итогов шоу под названием «закрытый суд». «Рахмон в результате может создать себе в Тегеране очень серьезного оппонента в регионе. У Ирана есть разные рычаги и в Северном Афганистане, и в самом Таджикистане для того, чтобы осложнить жизнь президента и его окружения. Причем это могут быть уже не выдумки, а серьезные политические проекты, альтернативные власти Рахмона», — считает собеседник «Новой»–Казахстан».

Андрей Серенко подчеркивает, что мятеж генерала Назарзоды вскрыл колоссальный протестный потенциал среди силовых структур Таджикистана. И протестные настроения в этой среде, и в среде населения, где ПИВТ по-прежнему пользуется поддержкой, и среди других слоев, имеющих массу поводов быть недовольными нынешней властью, которая высасывает последние соки из страны, никуда не делись, несмотря на зачистку. Попытка Рахмона превратить Таджикистан в покорную Туркмению объективно невозможна в силу многих причин, начиная от географических условий и кончая количеством оружия на руках у таджиков в регионах.

Да, нынешний суд над ПИВТ — это конец той системной оппозиции в Таджикистане, которая была достаточно лояльна к власти. Но, по мнению Андрея Серенко, ПИВТ продолжит существовать в виде «спящих ячеек» в стране и укреплять свои структуры за пределами Таджикистана, среди таджикских мигрантов. В первую очередь, в России.

«Я думаю, Москва сейчас не станет этому мешать. Там вряд ли довольны тем, как Рахмон ведет республику к гражданской войне. Речь идет об инициативах, которые он проводит параллельно с этим судом. А это изменение конституции и референдум, цель которых юридически оформить семейную диктатуру и ликвидировать автономный статус Горного Бадахшана, с вероятной последующей распродажей этой области по частям Китаю. Семья Рахмона, занявшая основные позиции во власти, ведет страну к реальному социальному взрыву. Ставка Москвы на Рахмона была обусловлена тем, что, давно зная недостатки этого правителя, она все же в рамках своей любимой стратегии не хотела раскачивать ''таджикскую лодку'', дабы не сделать хуже. Но сейчас и в Москве понимают, что ''хуже'' все равно наступает, и делает это сам Рахмон. Новая гражданская война в Таджикистане Москве совершенно не нужна. Но времени на изменение ситуации в лучшую сторону остается у нее совсем немного — максимум год-полтора. ПИВТ в первую очередь будет использовать финансовый, политический, религиозный потенциал Ирана, что делает Кабири перспективным политиком и, возможно, ''иранским'' претендентом на пост президента Таджикистана. Главным адвокатом Эмомали Рахмона сегодня выступает Китай, но в случае достижения консенсуса Тегеран и Москва смогут убедить китайских товарищей в бесперспективности поддержки таджикского режима в его нынешнем виде», — считает Андрей Серенко.

Источник автора в российских спецслужбах в целом подтвердил, что в Москве всерьез озабочены действиями Рахмона, в том числе разгромом ПИВТ, с руководителем которой в течение последних двух лет у российской стороны как раз установились перспективные рабочие отношения. По словам источника, Москва не исключает, что информация об этом как раз стимулировала Рахмона «зачистить» Кабири. Источник согласился и с тем, что в России не будут препятствовать работе ПИВТ среди мигрантов, если эта работа будет отвращать их от агитации ИГИЛ, а не наоборот. Но при всем этом соответствующие структуры в Москве на практическом уровне сейчас больше озабочены «поведением» нынешнего туркменского руководства, нежели таджикского. В Кремле по-прежнему считают приоритетным, что Душанбе, по крайней мере, пока, хотя бы не отказывается привлекать российских военных для обеспечения безопасности своей границы с Афганистаном.

Источник :: Новая газета (Казахстан)
Ê Вариант для печати


Обсудить эту статью