Prove They Are Alive!
TurkmenWiki
За демократию и права человека в Туркменистане  For Democracy and Human Rights in Turkmenistan
08.07.2020  
Права человека

19.01.2020
«Мы пахали!»

Нургозель Байрамова

Заметки непостороннего

Международные организации по-прежнему надеются, что туркменская сторона примет к исполнению их рекомендации, что вполне в духе их внешнеполитической стратегии.

Наблюдала на днях по туркменскому ТВ выступление президента Бердымухаммедова на конференции «Туркменистан и международные организации: сотрудничество во имя мира и развития». Смотрела, слушала и удивлялась. Докладчик, если, конечно, он не полный профан, должен отдавать себе отчет в том, что озвучиваемая им информация, мягко говоря, не вполне соответствует действительности. Уж кто-кто, а присутствующие в зале представители ООН, ОБСЕ и Евросоюза прекрасно осведомлены об истинном уровне сотрудничества с государством, лидер которого сейчас распинается перед ними, превознося заслуги Туркменистана в укреплении мира и региональной безопасности, а через это — в укреплении стабильности и повышении жизненного уровня населения.

Но ведь не станешь возражать гостеприимному хозяину политического «застолья», не будешь говорить о том, что, к примеру, заметная активизация связей с Бюро ОБСЕ по демократическим институтам и правам человека, о которой заявил Бердымухаммедов, на деле всего лишь формальное присутствие туркменских делегатов в зале заседаний БДИПЧ, да и то только в последние несколько лет. Постоянные участники совещаний по человеческому измерению прекрасно помнят пустующие места, отведенные делегации Туркменистана. Они, кстати, и теперь по большей части пустуют, так как делегация старается побыстрее покинуть мероприятие, являющееся единственной своего рода площадкой, где за одним столом встречаются представители правительств, правозащитники, международные эксперты и где всем участникам предоставляются равные условия для выражения мнения и позиций по вопросам свободы СМИ, собраний и ассоциации, свободы передвижения, верховенства права, толерантности, недискриминации и другим гуманитарным вопросам. Бог с вами, какое выражение мнения! Самое страшное — это каверзные вопросы правозащитников и зарубежных коллег, на которые не знаешь, как и ответить, да неожиданные встречи в кулуарах совещания.

Неоднократно та или иная страна-участник ОБСЕ (чаще всего США) или несколько стран, возмутившись такой изоляционистской позицией Туркменистана, выступали с заявлением, осуждающим нарушение основополагающих принципов ОБСЕ. Наконец в сентябре прошлого года в Вене в ходе пленарного заседания Постоянного совета ОБСЕ Европейский Союз (с которым, если верить Бердымухаммедову, у Туркменистана имеются «точки сближения» по вопросам безопасности, борьбы с терроризмом, трансграничной преступности, незаконного оборота наркотиков, а также энергетики, транспорта, экологии, изменения климата и использования водных ресурсов), видимо, не без основания заметил отсутствие в этом перечне ма-а-аленькой статьи — «права человека» и выступил с заявлением, приурочив его к Международному дню жертв насильственных исчезновений. В нем подчеркивалось, что государства-члены Европейского Союза подтверждают свою решительную приверженность «предотвращению насильственных исчезновений, их расследованию и наказанию тех, кто несет ответственность или является участником этого серьезного нарушения права человека не подвергаться пыткам и другим жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения или наказания».

Наряду со странами-членами ЕС к данному заявлению присоединились Северная Македония, Черногория, Сербия, Албания, Босния и Герцеговина.

Слышали ли об этом заявлении уважаемые участники конференции в Ашхабаде? Безусловно, слышали. Однако в своем выступлении глава Центра ОБСЕ г-жа Наталья Дрозд, говоря о совместной с Туркменистаном деятельности в рамках трех измерений ОБСЕ, основной упор сделала на военно-политическом сотрудничестве, менее подробно остановилась на экономико-экологических мероприятиях и почти ничего не сказала о гуманитарном сотрудничестве, ограничившись общими словами об установлении тесных контактов с аппаратом омбудсмена, о положительном характере национальных планов действий в области прав человека и обеспечения гендерного равенства и о содействии модернизации туркменских СМИ.

Несомненно, обучение пограничников подводному патрулированию или использованию собак для охраны границ в горной местности, о чем с гордостью говорила г-жа Дрозд, очень важно для государства, и слушателям гораздо интереснее узнать об этом, чем о том, что солдаты-срочники в Туркменистане голодают и страдают от дедовщины, а в местах лишения свободы заключенных косит туберкулез, применяются пытки и буйным цветом цветет коррупция, о чем свидетельствуют жалобы, поступающие в Центр ОБСЕ в Ашхабаде, несмотря на бдительность туркменских блюстителей национальной безопасности.

Центр ОБСЕ в Ашхабаде неоднократно финансировал поездки туркменской делегации в зарубежные страны с целью ознакомления с европейскими пенитенциарными учреждениями и обмена профессиональным опытом. Также сотрудники Центра, наряду с представителями дипмиссий Германии, Франции, Италии, Великобритании, США, а также представительств ряда структур ООН и регионального Центр ООН для превентивной дипломатии посетили одно из исправительных учреждений, расположенное в Ахалском велаяте. Вот и рассказали бы об этом.

Но о такого рода деятельности Центра, по-видимому, не принято говорить на торжественно-показушных мероприятиях, равно как и о том, что, например, заявляя о все более крепнущем сотрудничестве с ООН, Туркменистан тем не менее не пускает к себе спецдокладчиков по целому ряду проблем: положению правозащитников, праву на образование, пыткам, независимости судей и адвокатов, внесудебным казням, насилию в отношении женщин, нарушению прав на свободу мирных собраний и ассоциаций и другим вопиющим нарушениям, предоставление сведений о которых обусловлено подписанием Туркменистаном соответствующих международных конвенций.

Само собой, не возникает желания откровенно поговорить и о незавершенности процедуры «Московского механизма» ОБСЕ, и о нежелании Европарламента ратифицировать Соглашение о партнерстве и сотрудничестве с Туркменистаном по причине продолжающихся масштабных нарушений прав человека.

Международные организации по-прежнему надеются, что туркменская сторона примет к исполнению их рекомендации. Это вполне в духе их внешнеполитической стратегии и мандатов, выданных своим представителям в этом тоталитарном государстве. Поэтому они с благодарностью принимают приглашение на подобные мероприятия, охотно выслушивают бредни Бердымухаммедова о процветании экономики, о реализации принципа «Государство — для человека!» и о том, что Туркменистан является родиной нейтралитета.

Именно этой главной теме предстоящего года — года 25-летия принятия ООН первой резолюции «Постоянный нейтралитет Туркменистана» (вторая, непонятно зачем, была принята в 2015 году) и была посвящена конференция «Туркменистан и международные организации: сотрудничество во имя мира и развития».

Слушая выступление Бердымухаммедова, можно невольно подумать, как же глубоко и основательно проникся он идеями нейтрализма и как соответствует значимости момента его новый облик поседевшего в заботах о благоденствии туркменского народа главы государства, героя-Аркадага!

«Для Туркменистана, обретшего независимость в сложнейших условиях коренного изменения всей системы международных отношений, вопрос выбора внешнеполитического курса стал одним из самых главных. Каким будет этот курс, как НАМ (выделено автором–Н.Б.) выстраивать отношения с мировым сообществом, на каких принципах развивать международное сотрудничество? От ответов на эти вопросы, от правильности НАШЕГО выбора во многом зависела судьба туркменской государственности, независимости и суверенитета… МЫ стали целенаправленно проводить суверенную, нейтральную, но при этом активную и конструктивную внешнюю политику. Поэтому неудивительно, что в мире доброжелательно и с пониманием отнеслись к НАШИМ усилиям по закреплению нейтралитета Туркменистана как международно-правового статуса…»

Градус восторженности внезапно понизился пришедшими из глубин памяти строчками:

Усевшись на спине усталого быка,
Сказала муха важно: «Мы пахали!
За целый день совсем не отдыхали,
Свою работу всю не сделали пока!»

Распространился по округе быстро слух,
Что муха поле на быке вспахала,
И сразу же она завоевала
Большой авторитет среди всех местных мух…

Ведь не для кого не секрет, что почти три десятилетия назад, когда шла подготовка к представлению в ООН концепции постоянного позитивного нейтралитета, скромный кандидат медицинских наук Курбанкули Бердымухаммедов тихо-мирно работал на факультете стоматологии Туркменского государственного мединститута, и до нейтралитета (уверена!) ему не было решительно никакого дела…

Мне могут возразить: Уважаемому Аркадагу ведь тоже немалых трудов стоило добиться повторного принятия Генассамблеей ООН резолюции «Постоянный нейтралитет Туркменистана», реализации инициативы о внесении в календарь международных дней ООН Дня нейтралитета (12 декабря) и создании международной Группы друзей Нейтралитета. А сколько интеллектуальных сил ушло на то, чтобы придумать девиз 2020 года «Туркменистан — Родина нейтралитета»!

Хотела было ответить словами героя любимого фильма «Покровские ворота»: «Это жизнь. Один завоевывает кубки, другой гравирует на них его имя. Гравировать имена победителей — работа, требующая самоотречения…»

Вот только не демонстрирует Бердымухаммедов самоотречения, не может он «выгравировать» имена победителей — тех людей, которые и выполнили эту нелегкую задачу, создали тот самый прецедент, который сегодня называют «новым феноменом в международно-правовой практике» и говорят о том, что «выбор Туркменистана был своевременным и обоснованным, а модель внешнеполитического развития страны — наиболее оптимальной и отвечающей национальным интересам, долгосрочным целям мирового сообщества и принципам Устава ООН». Имена этих людей еще при Ниязове были вычеркнуты не только из списка победителей. Их вычеркнули из истории современного Туркменистана, а возможно, и из жизни.

«Для независимого Туркменистана нейтралитет виделся как мощный инструмент ускорения социально-экономического и политического развития, раскрытия его природно-ресурсного и человеческого потенциала. Мы исходили из того, что нейтралитет привлечет внешних инвесторов, финансистов, станет важным финансовым центром в регионе, где банки будут оперировать в швейцарском режиме. Мы предполагали, что Туркменистан сможет ускоренными темпами развить рыночную экономику, частное предпринимательство и инициативу, что в стране будет обеспечено верховенство законов, политические и гражданские права и свободы людей… Мы были уверены в том, что Туркменистан будет проводить активную внешнюю политику, участвовать в региональных и интеграционных экономических процессах, станет заинтересованным участником программ обеспечения безопасности в рамках международных структур: СНГ, НАТО, ЕЭС, ОБСЕ, ЭКО и других», — так в 2001 году писал в одной из своих статей уже находившийся в оппозиции бывший министр иностранных дел Туркменистана Борис Шихмурадов — человек, роль которого в международном признании нейтрального статуса Туркменистана подчеркивалась неоднократно.

Туркменские дипломаты на протяжении трех лет вели титаническую работу, разъясняя сформулированную концепцию постоянного позитивного нейтралитета как нового принципа в практике международных отношений. В общей сложности переговоры были проведены с 39 государствами мира, а также на двух крупных международных конференциях: саммите глав государств Организации экономического сотрудничества (ЭКО) в Исламабаде (Пакистан) и на конференции Движения неприсоединения в Картахене (Колумбия). Завершением этой работы стала поддержанная 185-ю государствами резолюция Генассамблеи ООН № 50/80А «Постоянный нейтралитет Туркменистана».

По способу и условиям приобретения нейтралитета таких прецедентов история еще не знала, и в практике ООН подобного рода документы ранее не встречались.

Тогда, в первые годы независимости о «соответствии долгосрочным целям ООН и интересам развития государств и народов планеты в условиях мира и безопасности», о которых сказал Бердымухаммедов, однозначно речи не шло. Главной заботой туркменских властей в этот период было обеспечение безопасности от вмешательства извне. Ниязова очень беспокоил «узбекский фактор», а также события в Таджикистане, где шла гражданская война. Беспокоили и взрывоопасные события в соседнем Афганистане. Статус нейтрального государства давал в этом плане некоторые гарантии.

Ниязову также весьма лестно было выступить в качестве миротворца. Усилия, предпринимаемые, прежде всего, внешнеполитическим ведомством Туркменистана, увенчались двумя серьезными дипломатическими победами: проведением в Ашхабаде под эгидой ООН трех раундов межтаджикских переговоров, результаты которых ускорили разрешение внутринационального конфликта в Таджикистане, а также проведение нескольких раундов межафганских переговоров и международного форума по афганским проблемам.

Но, как известно, у каждой медали есть две стороны. «Мы надеялись, что эти процессы плодотворно повлияют и на самого президента Ниязова, и он не сможет повернуть Туркменистан вспять. Но мы жестоко ошиблись. Он не хотел видеть Туркменистан таким, каким его видел я и мои единомышленники. Конечно, история не терпит сослагательного наклонения, но о десяти годах нашей независимости и шести годах нашего нейтралитета нельзя говорить иначе, чем о времени упущенных возможностей», — писал Б. Шихмурадов в статье «Нейтралитет: по сути и по-ниязовски», написанной им в декабре 2001 года к 6-й годовщине резолюции ООН «О постоянном нейтралитете Туркменистана». Оппозиция готовила свою программу действий, чтобы, по словам Шихмурадова, «время упущенных возможностей не привело нас в итоге к возможностям, упущенным навсегда».

Туркменские дипломаты в процессе предварительных встреч и переговоров с представителями десятков стран не обходили стороной тему прав человека. Они были уверены в том, что нейтральный статус Туркменистана будет способствовать большему уважению властями этих прав, чем это имеет место при обычной практике.

Международные обязательства нейтрального Туркменистана в области прав человека были закреплены в соответствующей декларации, подписанной Ниязовым 27 декабря 1995 года, но о ней в Туркменистане не принято упоминать, в то время как вопросы гуманитарного характера были и остаются заложниками политики изоляционизма, прикрываемой видимой «открытостью», выдвижением «инициатив мировой значимости», трактовкой нейтралитета как «неотъемлемого фактора обеспечения устойчивого развития на региональном и международном уровне» и тому подобными реляциями.

А тем людям, энергия и интеллект которых в трудный период становления независимости во многом обеспечили и начали практически реализовывать преимущества одобренного международным сообществом статуса, были уготованы участь «врагов и изменников родины» и тюремные камеры…

Специально для «Гундогара»

Ê Вариант для печати


Обсудить эту статью